kolyadanik (kolyadanik) wrote,
kolyadanik
kolyadanik

Из "Театральной газеты" № 1, 2007 год. Газета выйдет 1 февраля 2007 года.

Художник должен быть голодным.
Фесько Станислав Иосифович. Главный художник театра оперы и балета.
Родился в 1953 г. в Виркове. Окончил Ташкентское художественное училище (художник театра). В 1980 — 1996 гг. — художник-постановщик Большого театра Узбекистана им. А.Навои (Ташкент).
Среди постановок: "Бал-маскарад", Трубадур", "Ромео и Джульетта", Риголетто", Евгений Онегин". Среди работ в Екатеринбурге: оперы "Князь Игорь", "Евгений Онегин", "Волшебная лампа Алладина", "Мадам Баттерфлай", «Мазепа» и др.

- Вы только что получили звание «Заслуженный художник России». Как вы отнеслись к этому событию?
- Впечатления нормальные, хорошие. А за что дали ... Просто – работал, вот и все. Вот и дали.
- Вам что, все равно?
- Может быть, и было бы всё равно, если бы за моей спиной никого бы не было. Но у меня есть жена, есть дети, есть брат... Им это, может быть, не все равно. А я от этого звания не стал лучше. Надеюсь, что не стал и хуже. Главное не успокоиться на этом. Конечно, не буду лукавить, это приятно. И если кто-то скажет: «Мне абсолютно все равно!» - такой человек просто соврет. Надо просто оставаться самим собой. Причины, по которым людям дают или не дают звания, бывают самые разные. Это не значит, что один, который со званием, хороший, а другой, без звания, плохой. В свое время, еще в Ташкенте, я два раза был выдвинут на госпремию СССР. И оба раза ее не получил. Не потому, что мои работы были плохими. Я не был комсомольцем, не состоял в партии, а тогда все зависело от ЦК. А в нем был третий зам. председателя по идеологии. И с ним я неправильно разговаривал, неправильно себя повел. Вот и вся причина. И жалеть об этом, я считаю, не надо. Что было – то прошло.
- Как и когда вы начинали?
- Первое место работы – оперный театр им. Навои в Ташкенте. Тогда он назывался «большой академический», и всего таких «больших» в СССР было три: в Москве, Ташкенте и Минске. Театр был хороший, много интересной работы, поездок... Там я проработал больше 20 лет. Здесь, в Екатеринбурге я с 1995 года. Это мой второй театр, вторая запись в моей трудовой книжке. Я не из тех, кто ведет «кочевой» образ жизни: там поработал, бросил, уехал в другое место...
- С чего для вас начинается работа над новым спектаклем?
Коли уж я работаю в музыкальном театре, то основа - только музыка. В ней решение спектакля. Надо ее услышать, и – увидеть. Только тогда получится образ, а не так: декорация сама по себе, музыка сама по себе, художник – сам по себе... «Три в одном».
- Сколько, в среднем, у вас уходит времени на создание одного спектакля?
- По-разному. Бывает, что и один день, даже меньше. Могу, для примера, «обрисовать» один случай, это связано со спектаклем «Мазепа» Чайковского. Приехал Георгий Исаакян на постановку, и часа три рассказывал мне, что он видит, чего он, как режиссер, хочет... Я ничего не понял. Так и сказал ему: «Я ничего не понял». Потом он мне тоже признался: «Я смотрю на тебя и вижу – ты ничего не понимаешь!» Мы договорились встретиться на следующий день в 11 утра, и я не знал, с чем приду, совершенно нечего было предложить. Потом послушал музыку. Долго и много слушал. И меня осенила... или посетила... не скажу, что «муза», но - мысль пришла. Главное зацепиться за что-то. Когда человек идет наверх, в гору куда-то, главное, ведь, чтоб ему было за что цепляться. Сумеешь на этом удержаться – полезешь дальше и не упадешь, продвинешься вперед. И вот у меня получилось «вбить гвоздь», колышек этот. Утром я пришел в театр часов в 6 и до 11 сделал макет. Исаакян посмотрел, и тоже «уцепился» за это решение. Я не понимаю слова «сценография». Это какое-то обзывательство! Я знаю, что такое, к примеру, «графика». Но в театральной декорации и живопись есть, и еще много чего. Тем более, в оперном театре. Я бы так и называл нашу профессию: театральный художник, художник театра. Это очень «богатая» профессия – этот жанр подразумевает и живопись, и графику, и скульптуру... Абсолютно разные решения. В изобразительных средствах - свобода полная. Живописцы работают над своими холстами, а я, если придумаю и напишу эскиз, потом он у меня оживает на сцене. Интересно! Было на картинке, потом вдруг, раз! – и это живое... И этот интерес все время преследуем мной, толкает меня, вдохновляет дальше что-то делать.
- Есть у вас любимые работы?
- Не совру ничуть, если скажу, что «любимчиков» нет. Все любимые. Если одну, или несколько, делать «любимыми», остальные будут называться «халтурой». На каждую работу настраиваешься, ищешь, мучаешься... Женщина родила, к примеру, пятерых детей – она же каждого любит по-своему, и за всех отдаст свою жизнь, если это хорошая мать. У меня, конечно, бывает, что в этом спектакле что-то больше удалось, что-то меньше, более удачные, менее... Театр это все равно – производство, от этого никуда не денешься. Это цеха, ты не сам все делаешь. Здесь, конечно, меня все уже хорошо знают, понимают мои требования... Приезжаю в другой театр – откуда же я знаю этих людей, и кто из них что будет делать? Это уже не раз бывало. И в ужас приходил от того, что сделали, и запрещал это. Бывало и такое.Театр работал-работал полгода – а премьера не состоялась, все просто выбросили... Это случилось не так давно, не в моем театре, слава Богу.
- А бывает, что «хорошая мысля приходит опосля»?
- А это почти всегда. Ставишь уже свет, монтировку делаешь, и думаешь: елки-палки, это или вот это сделал бы не так, а вот так, а вот этого вообще не делал бы, а здесь же того-то не хватает!..
- А это поправимо?
- Если много времени на переделку не требуется, то да. Ну, а что человек делает, если у него пуговица отрывается? Пришивает ее. И тут тоже – делаешь, да и все.
- И сколько же у вас «детей», хотя бы примерно?
- Больше ста. В больших театрах, и в театрах поменьше, и в драматических, и в оперетте, и в оперных, конечно.
- Случалось оформлять одно и то же название по несколько раз?
Дважды был «Щелкунчик», к примеру, что-то и трижды... Про прежнее решение забываешь, не повторяешься. И интересно придумать что-то другое, и люди вокруг другие, и ты сам, с течением времени, изменяешься, меняется взгляд.
- Хотите ли сделать в будущем что-то конкретное?
- Хотелось многого. Но сейчас все время хочется, чтоб была интересная работа, была бы музыка и в жизни, и в работе.
- Вы всегда работаете под музыку?
- Иногда она нужна, иногда мешает. Конечно, я всегда ее слушаю, особено когда придумываю спектакль. Она должна все время вот здесь, в голове быть, «запасть» в тебя должна. Потом уже, ведешь машину - и думаешь, спишь, проснешься – что-то придумал. Все время с этим ходишь, ездишь, что-то делаешь. Никуда от нее не денешься. Я говорю это не в порядке жалобы, это хорошо, я доволен, я рад этому. Судьбе своей я рад.
- Вы хотели стать именно - театральным художником?
- И не собирался. Я родился в глубинке, практически в лесу. Такая затерянная деревушка, дальше нее и дороги нет, тупик. Называется она Вирков, это в Бобруйской области, в Белоруссии. А потом – знаменитая целина, мои родители поехали в южный Казахстан, в Чимкент. Там я однажды случайно попал в драматический театр. Тогда я вообще не знал, что такое театр – видел, что снаружи он красивый, много людей туда приходит... В кино ходил, что такое «кинотеатр» знал, а вот что в театре происходит – нет. Шел спектакль на революционную тему. Из фанеры был вырезан броневик, Ленин стоял и махал кепкой, естественно, сцена вся была в красных лозунгах. Я занимался тем, что сидел и читал их: «Вся власть Советам» и прочее. Мне было лет 7-8, и тогда я не понял, что же это такое – театр? А потом приехал на гастроли оперный театр, привезли «Сказку о мертвой царевне и семи богатырях». Когда я это увидел, мне так понравилось, что я сразу решил – стану театральным художником. И больше своего решения не менял, и ни разу в жизни не жалел о нем. Мне было лет 15. Что декорацию делает именно театральный художник, я просто прочитал в программке. Учился в Ташкенте, там же меня взяли в театр. Прошел все: от монтировщика до художника-декоратора, художника-постановщика... все «гвоздики» и «колышки». Чрезвычайно полезный опыт. Это была и работа и учеба одновременно. Теперь четко знаю, как осуществить на сцене все то, что я придумываю, как театральный художник. Ведь от «коробки сцены» все равно никуда не денешься. Но работу в театре я вообще работой не считаю – в театре надо жить, а не «трубить от звонка до звонка».
- Как строится ваш день в театре?
Ну, я прихожу «до звонка» и ухожу после... Здесь много цехов, надо все посмотреть, где-то вмешаться. Просмотреть текущий репертуар, что в каком состоянии.
- Спектакли смотрите?
- Обязательно, и не по одному разу. Я его делал, или приглашенный художник – все равно он становится, в итоге, спектаклем нашего театра, и у него все время должен быть определенный уровень.
- Ревности к приглашенным не испытываете?
- Ну, а сам я ведь тоже езжу в другие театры! Наоборот, мне интересно. Если человек делает дело, тем более, хорошо его делает – какая ревность может быть? Каждый художник видит и делает по-своему. И театр не должен жить одним художником. Спектакли должны быть разными.
- Где, если обратиться к географии, «оставил свой след» художник Станислав Фесько?
- Во Франции, Германии, Америке... вот, в прошлом году ездил в Лос-Анжелес. Работа есть, приглашений много, уже не всегда получается ответить на них. Ну и по России, скажем так, ездить - приходилось!
- Грешно не спросить художника, чьи картины он любит?
- Мне много что нравится... Ну как ответить на этот вопрос? Врубель, Серов, Рерих, Дали, Фукс, Рембрандт... Можно перечислять еще. Они же все разные, нельзя выделить одного, поставить над другим. Все те, кого я назвал – это гениальные художники. Расскажу вот что: в позапрошлом году я был в Риме, мы с женой его весь обошли пешком вдоль и поперек, могу экскурсии водить теперь! Я посмотрел собор Святого Петра, фрески Микеланджело. Это гениально, чего говорить. Потом я был в Лувре. Конечно, зашел посмотреть «Джоконду». В первый раз из зала, где она висит, довольно скоро вышел с ощущением: мне казалось, что она должна быть больше и какая-то... не такая. Разочаровался. Ходил по Лувру еще часа три, вернулся, смотрел более внимательно. В этом же зале висят работы Рафаэля, который мне всегда нравился. И вот, видно, что они написаны - маслом. А как и чем написана «Джоконда» - непонятно! У художника ведь глаз наметанный, смотришь, и видишь технику. В случае с «Джокондой» - непонятно! И ведь знаешь, как составляются цвета, сам тоже мешаешь краски... Но тут смотришь и не понимаешь - как?! Это ведь единственная в мире работа, которая не имеет цены, в бувальном смысле. В любом музее мира все работы оценены. И даже в самолете летишь – твоя жизнь оценена в стоимость билета. Но никто не знает, не может определить, сколько должна стоить «Джоконда». И я считаю, это справедливо. Не берусь судить обо всех мнениях о ней, чего только не говорили и не говорят. Но действительно кажется, что ее глаза – смотрят за тобой, наблюдают... Сильное впечатление, когда увидишь собственными глазами то, что помнишь еще по истории древнего мира.
- Над чем вы работаете сейчас?
- Над собой! Пишу, рисую, есть спектакли, которые я придумываю... Но это не оттого, что это «надо делать», а если нет работы, то ничего и делать на надо. Вот, пообедаешь, к примеру – на полдня хватает. А у художника такого не бывает, он всегда «хочет кушать», я имею в виду, разумеется не еду-пищу, а «пищу» душевную. Художник все время голодный.
- То есть, вот что значит знаменитое изречение «художник должен быть голодным»?
- Да. В студенчестве, помню, получишь стипендию, и тратишь: кисти, краски, этюдник... Почти ничего не остается. А кушать хочется. Мы ходили разгружать вагоны, получали за один вагон 10 рублей, 5 рублей тратилось потом на такси, чтоб доехать до дома и остаток – еще на какую-нибудь китайскую кисть... Это сейчас китайские товары не в почете, а тогда эти кисти очень ценились, были лучшими. И ты отдаешь, не думая о том, что завтра тебе нечего будет кушать. И в выходной опять идешь на вокзал... Но главное, чего ради это всё. Понимаете?
Беседовала Вера Цвиткис
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments